автор лого - Климентий Левков Дом ученых и специалистов Реховота
(основан в июле 1991 года)
 
 
В Доме ученых и специалистов:
----------------
 
 
Архив
 
Дом ученых и специалистов Реховота
 
Путешествие к горизонтам знаний

Реховот

 

Билет в Израиль

К истории сионизма
(воспоминания)

Автор проф. М. Кемпнер

 

27.07.2009 г.

 

(перевод на иврит - Зорах Анапольский)

 

Я родился в ассимилированной семье, которая не соблюдала традиции. Единственный, кто ещё частично соблюдал еврейские традиции, была бабушка Рахель. Она жила у нас и от неё я немного научился идишу. Запомнилась одна из рассказанных ею историй.

Отец бабушки (мой прадедушка) Залман Черняк возглавлял группу рабочих, которая занималась рубкой леса. Однажды он сказал рабочим, что поедет сначала один и остановится в деревне. Он так и сделал, остановился в первом доме, а лошадь поставил в сарай. К вечеру должны были приехать рабочие. Незадолго до вечера хозяин и его родственник объявили Залману, что они его убьют, заберут лошадь и все деньги, которые у него были. Залман ответил: "Я в вашей власти, но дайте мне помолиться перед смертью". Оба согласились. А что говорит еврей перед смертью? "Шма…" Прошло некоторое время и один из хозяев сказал: "Хватит! Будем тебя убивать!" Прадедушка спросил: "Дайте мне ещё помолиться. " Второй вступился: " Он же в наших руках, пусть помолится". Неожиданно приехали рабочие и спрашивают: "Наш бригадир у вас не останавливался?" А те в ответ "нет, не видели". "Но он же сказал, что остановится у Вас". "Не знаем". Рабочие уже стали было уходить, но в этот момент раздалось ржание лошади Залмана, узнавшей лошадей, на которых приехали рабочие. Они всё поняли, ворвались в дом и увидели молящегося Залмана.. Таким образом он был спасен. Рассказывая эту историю, бабушка говорила: "Так лошадь спасла моего отца". Я пересказал эту историю своим внучкам и одна из них (ей было тогда девять лет) сказала: "Это не лошадь спасла твоего прадедушку, а молитва "Шма".

Я родился 26 марта 1922 г. в Москве. В 1939 г. поступил в Московский Авиационный Институт (МАИ), моторостроительный факультет которого окончил в 1945 г. В июле 1941 г. нас, студентов третьего курса, направили в район Смоленска рыть противотанковые рвы. Немцы бомбили район. Рядом была воинская часть, в которой находился плененный немецкий офицер. Меня пригласили быть переводчиком на его допросе. Пленный вёл себя нагло. Он считал, что война ими уже выиграна. В середине июля немцы высадили десант и мы попали в окружение. Местный проводник с трудом вывел нас через болота. За день мы прошли почти 50 километров.

Потом копали рвы в районе Вязьмы, и только в сентябре вернулись в Москву.

На четвертом курсе меня пригласили работать в Особую Конструкторскую Группу ( ОКГ) для выполнения задания Государственного Комитета Обороны. На пятом курсе я работал в Опытно-конструкторском Бюро академика А. Микулина. В 1945 г. после окончания института, я был награжден медалью "За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 г.". В 1950 г. я защитил кандидатскую диссертацию по динамике авиационных двигателей. Остаться на кафедре "Сопротивление материалов", где среди сотрудников был единственный член КПСС доцент Мительман, я мог лишь вступив в ряды партии. Но я отказался от предложения Мительмана и был направлен на работу в Уфимский Авиационный Институт, где отработал три года. получив звание доцента.

После возвращения в Москву я полгода не мог устроиться на работу из-за знакомого всем 5-го пункта. Все же в феврале 1954 г. меня взяли на полставки в Московский институт инженеров железнодорожного транспорта (МИИТ), а через два месяца я был принят ведущим конструктором в ОКБ академика Микулина. Темой моих занятий была прочность авиационных двигателей. В 1956 г. на двигателях самолетов МИГ-19 начались регулярные поломки. Полеты прекратились. Мне удалось обнаружить и ликвидировать дефекты довольно простым способом, это и решило проблему.

В 1962 г. я полностью перешел на работу в МИИТ, но продолжал оставаться консультантом. В 1976 г. защитил докторскую диссертацию, а в 1979 г. мне было присвоено звание профессора по специальности "Теоретическая механика". В октябре 1992 г. репатриировался в Израиль. Вот вкратце описание моего образования и трудового пути. В этих заметках мне хотелось бы поделиться воспоминаниями о событиях той жизни, связанных с Государством Израиль.

 

Москва, 1948 г. Период создания государства Израиль

 

Впервые с государственным антисемитизмом мы с женой столкнулись в 1944 г. В период учебы в МАИ (1939 – 1944 ) мы не испытывали каких либо проявлений антисемитизма, хо-тя бытовые проявления такового, безусловно, имели место. В 1944 г. был объявлен набор в Высшую Дипломатическую Школу (ВДШ) и туда устремились выпускники МАИ.

Вообще говоря, на нашем курсе в МАИ, учились многие будущие видные ученые и государственные деятели: будущий министр высшего и среднего специального образования РСФСР академик И. Образцов, академик В. Авдуевский. Среди решивших поступить в школу ВДШ были будущий посол СССР в США Анатолий Добрынин, Леонид Замятин (известный всем Генеральный директор ТАСС и посол в Великобритании), Виктор Никольский, будущий заведующий ближневосточным отделом ЦК КПСС, А. Семиошкин, будущий посол в одной из африканских стран и др. Евреев в ВДШ не приняли. Рассказывали интересный случай: по ошибке был принят один еврей. Он свободно говорил на четырех европейских языках, а кроме того, знал арабский и хинди. Но когда спохватились, что он еврей, то отчислили ввиду отсутствия лингвистических способностей.

Как я уже упоминал, на нашей кафедре в МАИ был единственный член КПСС- еврей Миттельманн и еще три беспартийных еврея. В августе 1948 г. начались массовые увольнения евреев. Меня тоже уволили, но я учился в аспирантуре и потому оставался членом кафедры. За два годадо этого, на средства, заработанные женой Раей, работавшей в ОКБ академика А. Микулина, мы купили радиоприёмник ВЭФ ( Рига). Нам удавалось слушать Би-Би-Си и "Голос Америки". 29 ноября 1947 г., в то время когда в ООН должно было состояться голосование по принятию резолюции о создании Государства Израиль, в Москве была ночь. Мы написали список всех государств членов ООН и по Би-Би-Си слушали, как проходит голосование. Не помню, после какой страны нам стало ясно, что решение принято в пользу создания Государства Израиль. Несмотря на то, что Сталин поддержал создание Государства Израиль, внутри самого СССР разворачивались одна за другой антисемитские кампании, в частности, борьба с космополитизмом. И в МАИ происходила эта "борьба". В основном, критиковали евреев за ссылки в их работах на работы иностранных авторов. Характерен один из многочисленных примеров: в 1948 г. одного профессора-еврея обвинили в том, что в своей научной статье он сослался на две (!) работы иностранных авторов. Вопрос был вынесен на общее собрание.

Профессор хорошо подготовился к собранию и процитировал работы своего обвинителя, у которого в работах за 1938 г. были ссылки сплошь на иностранных авторов, в то время как в работах 1948 г. таковых не было вовсе. Зал напряженно слушал. После обвиняемого выступил секретарь парткома Бландов, который вначале сказал, что прослушав выступление профессора, он понял, что он не космополит. В зале возникло приятное возбуждение. Но Бландов продолжал: "Он – злостный космополит, и ему не место в институте".

Во время работы я сблизился с доцентом нашей кафедры Менахемом Вульфовичем Леви, сестра которого с 1920 г. жила на Земле Израиля. Он всеми путями стремился туда попасть. Для этого даже попав в Туркмению, пытался перейти государственную границу с Ираном. Но ему это не удалось. Своего малолетнего сына он воспитывал в любви к Израилю. Мальчик в свои 11 лет мог подробно с помощью карты рассказать о маршруте перехода в Израиль.

Сейчас трудно вспомнить, но кажется, летом 1948 г. общество "Знание" проводило в Политехническом Музее в Москве лекцию о Государстве Израиль. Я бросился в кассу и купил 20 (!) билетов. Кассирша была недовольна тем, что я беру столько билетов. Я пригласил многих своих знакомых, в частности, Менахема Леви. По какой-то причине докладчик был заменен, доклад прочел некто по фамилии Луцкий. В зале яблоку негде было упасть. Стояли в проходах. Даже сцена была заполнена людьми.

Докладчик довольно тепло отозвался об Израиле, но заметил, что во главе государства стоят капиталисты. После доклада я задал вопрос: "Разве Вам не известно, что Бен-Гурион работал на полях?" Он уклончиво ответил на вопрос. Тогда из зала раздался голос: "Скажите прямо: работал или нет" Лектор ответил: "Да, работал". Был также задан вопрос о государственном языке Израиля. Ответ был: "древнееврейский". (Слово "иврит" тогда не употребляли). Раздались аплодисменты. В перерыве Менахем познакомил меня с учеными (евреями), которых я знал только по монографиям. Эта "демонстрация" евреев в Политехническом Музее, несомненно, обеспокоила власти. И 21 сентября 1948 г. в газете "Правда" появилась статья И. Эренбурга. В ней утверждалось, что нет такого понятия, как "еврейский народ", также, как нельзя считать одним народом всех людей с рыжими, например, волосами. Менахем отправил И.Эренбургу письмо, в котором выразил мнение, что несмотря на оказанное давление (возможно, со стороны самого И. Сталина), он должен был отказаться писать такую статью.

2 октября 1948 г. Менахем позвонил мне и предложил пойти 4 октября в синагогу на празднование Рош а шана. "Там,- он сказал мне,- мы встретим Голду Меир, она посол Израиля в СССР". Мы пришли в синагогу за два часа до начала молитвы, но людей было так много, что мы с трудом протиснулись внутрь синагоги. Вокруг синагоги стояли тысячи. Голда сидела в женском отделении. Женщины подходили и приветствовали её.

12 октября, в Иом Кипур, мы снова пришли в синагогу. Так продолжалось все время в течение еврейских осенних праздников. Однажды, когда мы возвращались из синагоги, Менахем подошёл к одному из членов посольства и заговорил с ним на иврите. Тогда его не тронули, но в конце 1949 г. его арестовали, судили и он получил 25 лет тюрьмы. В 1956 году его освободили, реабилитировали и разрешили репатриироваться в Израиль.

Интересно, что в дальнейшем, после толп перед зданием синагоги, таксистам было дано указание проезжать по улице перед синагогой (ул. Архипова), чтобы помешать толпе евреев собираться возле неё. Я ехал однажды в такси, и когда проезжал по ул. Архипова спросил, водителя, не проще было бы ехать по другой улице, он ответил, что было указание использовать именно этот маршрут.

В одном из интервью по израильскому радио РЭКА поднимался вопрос о том, когда начались передачи "Коль Исраэль" на русском языке. На мой взгляд, было ошибочно указано, что эти передачи появились в конце 1949 г. Виктор Гахлевский, кстати организовавший передачу закрытого доклада Н. Хрущева на Запад, говорил, что смог организовать трансляцию "Коль Исраэль" на русском языке лишь в 1960 г. А мне помнится, как Менахем Леви звонил мне по телефону в1948 г. и говорил: "Откройте 333-ю страницу в книге и Вы получите большое удовольствие "Я сразу понял, что это указание на диапазон волн, на которых транслируется передача "Коль Исраэль". Я включил радиоприемник и с тех пор постоянно слушал передачи. Даже, когда мне пришлось уехать из Москвы в Уфу.

По поводу защит диссертаций. В 1949 и 1950 гг. ( и не только в эти годы) евреев старались "засыпать" во время защиты диссертаций. Я помню четыре фамилии: Абрам Тевлин, А. Посвянский, Росомаха и Магазинер. На защиту Тевлина приехал мастер с завода, где он проводил эксперимент. Мастер сказал, что Тевлин платил ему частным образом, а результаты эксперимента подтасованы. Защита не состоялась. А Посвянскому на защите неожиданно заявили, что его характеристика не действительна. Он будто бы поступил в МАИ , не закончив педагогический институт., чтобы скрыться от армии и не участвовать в войне. Росомаху обвинили в моральном разложении.

Магазинера, прошедшего ученый совет, не утвердили в ВАКе (Высшая Аттестационная Комиссия). Против меня партком вёл интриги, но я все же защитил (в совете голосовали единогласно) и ВАК меня утвердил.

Таковы мои воспоминания о периоде 1948 – 1949 годов, периоде становления Израиля.

 

Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве (1957 г.)

 

Мы с женой Раей наблюдали за проездом делегаций по улицам Москвы (кажется, это было Садовое кольцо). Рядом с нами стояли двое слегка подвыпивших мужчин. Они сопровождали проезд разных делегаций комментариями: делегации западных стран – злобно, делегации арабских и африканских стран возгласами "К нам, к нам!". Когда проехала израильская делегация, они раскрыли рты и поначалу ничего не могли понять. Но потом промолвили: "Ну, наши, ваши едут!". Я до сих пор помню эту фразу и интонацию, с которой она была сказана.

Во время фестиваля в Сокольниках на открытой веранде выступали артисты – представители различных делегаций, в основном, певцы. Мы с Раей поехали на выступление израильтян. Уже у входа в парк мы увидели поток людей, какой бывал на демонстрации в праздники. За порядком следила милиция во в главе с полковником. Слышны были вопросы: "Где евреи выступают?" Полковник со злостью ответил: "Они уже в Египте выступили" (он имел в виду Синайскую кампанию 1956 г. – прим. ред.). Перед открытой эстрадой собралось более тысячи человек. Яблоку негде было упасть. Дружно аплодировали. Следующими выступали представители Аргентины. Перед верандой осталась небольшая группа людей.

 

Выступление израильских баскетболистов в Москве (1970-е годы)

 

Первый из запланированных матчей с участием израильских спортсменов был проведен в спортклубе ЦСКА. Большую часть зала составляли евреи. Пришли семьями, захватив с собой и маленьких детей. Аплодисментами сопровождали каждый удачный бросок израильтян. В. Слепак организовал целую группу содействия. КГБ был крайне недоволен такой поддержкой. Следующий матч с командой Чили был назначен в спортзале МГУ на Ленинских Горах. Я позвонил в МГУ и спросил, можно ли купить билеты. Мне ответили, что вход свободный.

Я жил недалеко от МГУ и у меня был туда пропуск на вход, как у члена Московского Математического общества. И вот я иду на матч. Навстречу мне идут целые семьи, некоторые с детьми. Один из них спросил: - Вы на матч? Там милицейский заслон. На матч не пускают.

Но у меня есть пропуск. Я преодолел три заслона. Наконец, подхожу к залу, где должен был состояться матч. Там уже была не милиция, а сотрудники КГБ, представлявшиеся как "тренер" и "старший тренер". Я показываю пропуск. - Не годится. Нужен зеленый вкладыш. - Но по телефону мне сказали, что вход свободный. - Нет. Нужен специальный пропуск. Рядом стоят люди, убеждающие "старшего тренера" в том, что меня надо пропустить в зал. - А на какой матч? Я называю другой матч, который должен был начаться раньше, но неожиданно для себя самого добавляю: - Товарищ майор! Он озлобился и потребовал мой пропуск. - Зачем? - Тренер очень строгий, он запишет Ваши личные данные. - Это пожалуйста, но пропуска я Вам не отдам. Так меня и не пустили. Позже я узнал, что чилийцы на матч не прибыли и он не состоялся. "Хлопоты" КГБ оказались напрасными.

 

Выступление израильской певицы Геулы Гиль

 

Израильская певица Геула Гиль выступала в Москве в театре Эстрады на Берсеневской набережной. Мне хорошо было знакомо это здание. Мой отец участвовал в строительстве так называемого "Дома Правительства" в 1930 – 1932 гг. С большим трудом удалось достать билеты на выступление израильской певицы. Подойти к зданию было очень и очень трудно, так как на площади перед входом в театр собралась толпа безбилетников. В толпе я заметил отказников. За порядком следила конная милиция. С большими трудностями пробившись в зал, я оказался среди счастливчиков, получивших возможность присутствовать на концерте. Каждая песня, спетая Геулой, заканчивалась громом аплодисментов. Артистка предложила залу подпевать ей, и зал дружно подпевал. Наблюдая за залом можно было в массе счастливых голосов выделить и лица, злобно смотревшие на счастливую публику.

 

О Зэеве Ришале

 

В статье, опубликованной в приложении "ОКНА" газеты "ВЕСТИ" от 8.7.99 г. была опубликована статья о Зэеве Ришале. Интересно, что он работал в совершенно закрытой фирме, на так называемом тридцатом заводе конструкторского бюро под руководством академика А. Микулина, где создавались советские авиационные двигатели. Моя жена Рая проработала там 36 лет с 1945 г до 1981 г. Я тоже работал на этом предприятии, кстати, в те самые годы, когда там работал З.Ришаль. Зеев Ришаль был одним из активистов сионистского движения и еще в юности (в 17 лет) в 1921 году был арестован и отправлен в ссылку. Работая в 50-е годы в Конструкторском бюро академика А. Микулина , он открыто выступал в поддержку Израиля и не скрывал своих взглядов от окружающих, в частности, от сотрудников. Вне всякого сомнения, он был постоянно под бдительным контролем Лубянки. Летом 1961 года после тщательного обыска, проведенного в его квартире, он был арестован, осужден и отправлен в ссылку.

Мы вместе с ним были на концерте Нехамы Лившицайте, приезжавшей на гастроли в Москву. Её концерт вызвал огромный интерес у публики. В ней видели национальный символ, символ возрождения. Позже, когда Нехама Лившицайте (Лившиц) репатриировалась в Израиль и выступала на радио, мы, слушавшие её выступление из Москвы, ощутили излишнюю сдержанность в описании её жизни в Израиле. И, когда будучи уже в Израиле, в телефонной беседе с ней, я вспомнил про эту передачу, то услышал от неё: - Я уехала в Израиль, оставив всю родню в СССР. И потому не хотела осложнять их жизнь…

Возвращаюсь к тому самому концерту Нехамы, на котором мы были вместе с Зеевом Ришалем. Во время антракта народ ринулся в какую-то комнату, но потом оттуда разочарованно выходил. Видимо, не нашли там то, что надеялись найти. На это Зеев Ришаль пошутил: "Они надеялись получить там Билет в Израиль!". Ему самому получить заветный билет в Израиль не было суждено… Прошли десятки лет, пока многие из слушателей Нехамы (и не только они), смогли получить Билет. Билет в Израиль!

 

Билет в Израиль из Галута

 

Получить Билет в Израиль из Галута. Сколько разных дорог ведут в эту Землю. Проснуться однажды утром в египетском рабстве и получить указание пометить косяк входной двери кровью священного для египтян барашка. Что ждет тебя там, впереди? Долгая дорога из Египта. К свободе! Сорок лет долгой пустынной дороги, в конце которой - Обетованная Земля.

Получить билет в Израиль из Галута. Вот так, просто. В конце второго тысячелетия новой эры. Узнать однажды, что и ты имеешь право на репатриацию, туда, где когда-то неведомые предки пришли долгой дорогой из египетского рабства. Оформить документы, собрать вещи, отправить багаж, месяц – другой, и ты – в Тель-Авиве. Но бывает по-другому. Когда ты живешь с мыслью о той незримой Земле, до боли в знакомых словах – Земля Израиля. Ты никогда там не был, но тебе дорого каждое напоминание о ней. И ты ждешь месяцами очередного знака существования её, желанной Земли. А вокруг тебя плавно течет жизнь, другая, без неё, наполняющей всё твоё существо. Ты несешь в себе все самое дорогое, что связано с далекой Родиной: вздох бабушки, мечтавшей попасть на святую Землю и наказавшей перед смертью одно – добраться до той Земли, текущей молоком и медом, долгие вечера, проведенные отцом у радиоприемника, чтобы услышать голос из далекого края, радость матери, обычно скудной на веселье, оживающей, когда речь заходит об этой Земле…

Ты скрываешь от других свою мечту. Ты не предаёшь её никогда: и когда кто-то вокруг тебя гневно осудит «сионистского врага», и когда предложат выгодную работу при условии, что ты не «уедешь в Израиль». Но ты не солжешь. Свою мечту ты не променяешь на деньги, благо, покой. Ведь вслед за известными строками ты готов произнести: « Любите ли Вы страну Израиля так, как я люблю её?...».

Но вот наступает последнее десятилетие 20-го века. Ты ждешь вызова из Израиля. Но он не приходит месяц, другой, третий… И вдруг тебе звонят из почтового отделения и приглашают придти за почтой оттуда. Ты не можешь дождаться утра и по предрассветному гололеду, по месиву из воды и льда добираешься до почты, получая вместо вызова альбом фотографий, посланный Сохнутом потенциальным репатриантам. Ты приносишь альбом домой и целый день рассматриваешь фотографии, не скрывая слез радости от заочной встречи с далеким краем…… потом ты получаешь билет, билет из Галута до Обетованной Земли…

 

Воспоминания профессора М.Л. Кемпнера – это воспоминания одного из тех, кто репатриировался в Израиль по последнему пути. Долгие годы не притупили в нем стремления к заветному краю. Он оказался среди тех немногих, кому было суждено достичь желанной Земли…

 

…Много дорог ведут в Израиль из Галута.. Но Путь профессора М.Л. Кемпнера, несомненно, Путь, достойный этой Земли!

С глубоким уважением к автору Яков Иовнович

 

Дополнение к Воспоминаниям проф. М. Л. Кемпнера "Билет в Израиль"

 

ИСТОЧНИК НАДЕЖДЫ И МУДРОСТИ
СПАСИТЕЛЬНЫЙ ПУРИМ 1953 ГОДА

В уфимском Авиационном Институте в 1950- 53 гг. работали четыре кандидаты технических наук – евреи: А.С. Бакст, М. Е. Рабинович, Н. С. Райбман и я, "сосланные" из Москвы. Мы читали лекции и вели практические занятия для студентов. 13 января 1953 г. в газете "Правда" появилась статья о "Деле врачей". В январе- феврале на всех предприятиях по команде сверху начали критиковать евреев. В уфимском Авиационном институте критиковали единственного профессора А. Н. Рахмановича, а также М. Е. Рабиновича и меня. Руководил оркестром критиков секретарь партбюро Зиняев. Вскоре после одного из собраний меня вызвал ректор института Емелин и заявил, что я могу возвращаться в Москву.

Я написал заявление об увольнении, но мой заведующий кафедрой В. А. Виноградов рекомендовал подождать (у него были связи с КГБ). Он сказал :"Сейчас не время уезжать из Уфы" Я согласился, согласился и ректор Емелин. Моё увольнение перенесли на конец семестра. Не оствили в покое и Наума Райбмана (в последствии он стал крупным ученым, в его честь1981 г., после его кончины, в США была проведена конференция, на тему его работ). В феврале 1953 г. его вызвали в Москву, в прокуратуру, где обвинили в подлоге (будто бы он прочел 10 лекций на одном из предприятий, а отчитался за 20 лекций). Ему пригрозили, что будут судить, и "справедливый" советский суд определит срок положенного за "содеянное" наказания. Расстроенный, он собрался в обратный путь в Уфу. Но перед отъездом из Москвы случайно встретил старого еврея, который поведал ему о том,что скоро наступит праздник Пурим, и в этот день умрёт тот, кто явился зачинщиком "дела врачей". Наум спросил его " Не Маленков ли это?". На что последовал ответ: "Скоро узнаешь, кто это".

Наступили дни Пурим 1953 г. Было начало марта. Я находился дома. Включив радио, неожиданно услышал, как диктор "с глубокой скорбью сообщал советскому народу о болезни вождя народов генералиссимуса тов. Сталина". Я всё понял. И, захватив бутылку коньяка, бросился к Науму. Мы напились, как напиваются в Пурим – так, что было трудно отличить Сталина от Маленкова…

Откуда стала известна старому еврею тайна будущего избавления евреев Советского Союза от Амана – Сталина? Где черпает еврейский народ надежду и мудрость в самые тяжелые дни своего существования? В трактате "Мегилат Эстер", который читают в Пурим в месте, где говорится о повешении десяти сыновей Амана, указаны четыре буквы ивритского алфавита: , ? ?, ?, ? Анализ сочетания этих символов показывает, что "гематрия"(сумма числовых соответствий букв слова) дает число 713. А буква " ? " к тому же указывает на шестое тысячелетие от сотворения мира. Отсюда и выходит 5713 год (этот год соответствует 1953 г. по григорианскому летоисчислению).

Вот источник предсказаний старого еврея. В тяжелый для своего народа час он искал и нашел намёк в анналах еврейской истории, дающий надежду на спасение. И спасение пришло!

июль, 2009 г.    

Copyright © 2009 проф. М. Кемпнер    

 

Обсудить на форуме


 

Страница 3 из 5
ГлавнаяДневник мероприятийПлан на текущий месяц   
copyright © rehes.org
Перепечатка информации возможна только при наличии согласия администратора и активной ссылки на источник! Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.